?

Log in

No account? Create an account
Един всегда

dmitrijan


Едины во всём - Едины всегда.

Конкретная эзотерика без выпадения в астрал и медитаций


Previous Entry Share Next Entry
NV_25052016_Невозможное возможно_ч6_гл9-10
Един всегда
dmitrijan
NV_25052016_Невозможное возможно_ч6_гл9-10
НВ_Обложка_ч6

Публикация книги «Невозможное возможно» на RussoLit
Публикация книг «Невозможное возможно» и других на: RussoLit и BooksMarket
Разные публикации и «Невозможное возможно» в разных электронных форматах

Книга «Невозможное возможно»:
"Часть 1", "Часть 2", "Часть 3 (Глава 4)", "Часть 3 (Глава 5)", "Часть 4", "Часть 5 (Глава 7 ч1)", "Часть 5 (Глава 7 ч2)", "Часть 5 (Глава 8)", "Часть 6 (Глава 9-10)", "Часть 6 (Глава 11)", "Часть 6 (Глава 12-13)", "Часть 7", "Часть 8", "Часть 9", "Часть 10", "Часть 11", "Часть 12"

Дмитрий АН
Невозможное возможно
Часть 6 Апокриф
Глава 9. Плод Мечты Жизни
Глава 10. Над небом голубым
Глава 11. Апокриф
Глава 12. Есть город золотой
Глава 13. С прозрачными воротами и яркою Звездой
2016 г


Часть 6
В которой:
Внеземные силы, не имея возможности что-то изменить извне, пытаются спровоцировать ситуацию изнутри, для чего проникают внутрь системы, будоража само строение и пытаясь вызвать циклические изменения Жатвы мира уже в непосредственной близости от места событий.

«Небеса» присылают могущественных представителей, которые силятся разобраться в ситуации, хотя заранее имеют полномочия разрушения и полной аннигиляции мира. Однако это не даёт им права поступать по своему своеволию, что требует разобраться на месте, для чего эмиссары высших сил позволяют себе спуститься на Землю, дабы разобраться в ситуации.

Непреодолимые силы вмешиваются в ход действий «небесных» сил и эмиссаров, что ведёт к непредсказуемым последствиям, ибо выходит за рамки регламента и воздействия, что в свою очередь не может не повлиять на космические расстановки сил. Где важнейшим является уже не сам факт гибели мира, а некая тенденция сохранения рационального зерна, что породил этот мир, за свои Эоны. Что и хотят разыскать странные неземные силы, пытающиеся выведать тайну неизвестного им мира.

Возможные совпадения с событиями и людьми абсолютно случайны.



Глава 9. Плод Мечты Жизни

Годы людской жизни? Годы лишь людской жизни. Что могут значить годы людской жизни в сравнении с вечностью мироздания? Это как бесконечный ландшафт, вяло тянущийся вдали, хотя полотно дороги мелькает буквально у ваших ног.

Жизнь людей сравнима с проносящимися мгновениями полотна дороги, по которым катятся колёса жизни. И, казалось бы, жизнь вечна, однако она утекает неизбежно и неуловимо, как полотно дороги, что остаётся позади, хотя, казалось бы, всё это было только что впереди. Ведь, казалось бы, та или иная кочка была ещё впереди и ещё успеется повернуть рулём и сделать что-то или начать всё с «понедельника», но вот уже колёса отрабатывают удар о неровности дороги, шины рвёт острый камень выбоин, а подвеска пробита очередным ухабом и с «понедельника» уже не начнётся ничего нового. Однако вдали всё так же маячит невозмутимо вечный «космический» пейзаж звёзд и планет, что в вечном беге, как нам кажется, свершают свой путь. Бегут ли они вообще куда-то или молча создают иллюзию движения? Вопрос, что мучил философов этого мира с незапамятных времён.

Казалось бы, вот всё обыденно, звёзды и небо совершают свой ритуальный танец над головами людей. Однако этот танец так точен и так выверен, что остаётся сомнение, а есть ли сам танец? Вдруг это лишь иллюзия танца, данная людям в ощущениях, призванная создавать иллюзию движения в «банке», отвлекая людей от сиюминутных действий? Может сам по себе танец ничего не значит, а существует лишь в иллюзии? В иллюзии, что поддерживают люди сами? Вдруг и Жизнь лишь иллюзия?

ОН долго наблюдал за людьми в этом вечном танце иллюзорной реальности, в которой они тщетно пытались нарисовать своё будущее, неизменно сворачивая свой путь в кольцо, замыкаясь в этой спирали, опадая прошлогодними листьями на тень вечности бытия, устало вылетая с кольца дороги, куда-то спеша от таблички «Рождение» до таблички «Смерть». ОН неоднократно пытался окликнуть людей, пытающихся бежать за иллюзией бесконечности, что ускользала от них и казалась, что вот-вот должна быть пойманной, но они лишь отмахивались и стремились вдаль, опадая где-то вдали измождённо, проклиная судьбу и порок, в котором погрязло общество, люди и все-все, кроме них самих. Ведь они сами-то отдали всех себя ради всего самого-самого и получили в результате такую несправедливость! Мир несправедлив? Мир безразличен.

Безконечность бытия давала ему право и возможность наблюдать за ними, людьми, что стремительно, раз за разом бросались на преодоление этого взгорка «Жизнь» и обессиленно скатывались к его подножию, страдая и скукоживаясь, приближаясь к началу пути, откуда они так бодро начинали разбег. Но скатывались они уже израненные, иссохшие в борьбе за восхождение, измотанные и надломленные, отдав все силы на штурм тягот и лишений, на которые, зачем-то, себя обрекали, ведь в них же и заключалась для них жизнь, по их мнению. Ведь нужно было торопиться прожить, пока другие не обогнали! Нужно было везде побывать, пока не обогнали и пока успели! Было нужно, нужно, нужно что-то то, что-то это и так утекала их жизнь в этом «нужно» и штурме горы за какую-то непонятную цель страданий и освоения всего вокруг доступного.

Создавалось впечатление, что люди если хотели не съесть всё, до чего дотягивались, то хотя бы понадкусывать или оставить там след, пометить или хотя бы прикоснуться и даже испачкать. Они торопились попробовать всё, хотя тут же уверяли, что это новое они уже пробовали ранее, но теперь нужно попробовать следующее и рвались вперёд и вперёд, тратя силы и время собственной жизни! Они рывком стартовали от таблички «Рождение» и сникали к табличке «Смерть», всяк по-своему осиливая дистанцию «Жизнь», стремясь достичь таблички «Смерть» всяческими ухищрениями.

Ухищрений людьми выдумано множество. Пожалуй, каждый из них считал, что именно он и только он придумал «эликсир бессмертия», что поможет ему протянуть дольше других на этой дистанции, стоически рвясь к табличке «Смерть». А достигая её, падая обессиленно, взвывали к «небесам» в немом вопросе: «А нас-то за шо?» Странный вопрос, ведь именно к этому они и стремились, кладя всю свою жизнь на достижение именно этого результата и достигнув его, они удивлялись? Воистину странно. Ещё какие-то «Небеса», призванные людьми в судьи, когда в помощь, когда в наказание. «Небеса» безмолвствовали обычно, но всякая случайная «кака» на головы людей сверху, порой трактовалась как знак свыше! Трактовалась как им удобно в данный момент. То это был знак ободрения, то знак осуждения «Небес». Хотя это была лишь «кака», упавшая сверху. Но сколько в этом смысла видели люди!

Они стоически бросались штурмовать взгорок на пути собственной Жизни, хотя было множество путей, может не таких коротких, но всё же более простых и покатых, которыми можно было воспользоваться. Но им хотелось рывком взять реванш за некие некогда порушенные мечты, ускользающие призраки достатка, обиды, страдания и они стоически штурмовали всяк свой холм. Бросаясь на его штурм и скатываясь обратно, восклицая неизменное: «А нас-то за шо?» И вновь шли на штурм, пока силы не оставляли их. Впрочем, некоторые предпочитали наблюдать в сторонке, давая советы и уверяя, что вот они бы, на их месте уж точно взяли бы все вершины. Однако Жизнь неумолимо утекала, как из тех кто штурмовал, так и из те кто наблюдал.

Кто-то гонялся за алкоголем разных вкусов и составов в надежде, что за очередной рюмкой или бутылкой откроется новый мир со всеми откровениями и нужно лишь подобрать правильный напиток и компанию и всё будет, а мир сразу станет иным. Кто-то ублажал своё чрево едой с очередным новым вкусом. Кто-то гонялся за нарядами, кто-то за антуражем бытия, сменяя квартиры, машины, побрякушки. Кто-то перерывал горы книг, ища там откровения, что скрыты от них, и их нужно только найти и горы знаний вольются в них сами.

Масса разных хитрых способов догнать ускользающую мечту придумали люди, и каждый считал, что именно его способ лучше, но подглядывал у других, а вдруг у тех уже получилось, но осуждающе бранили способы других, восхваляя свой. И даже ныли, что вон у тех получилось и значит, ТЕ у НИХ отняли ИХ мечту, перегнав ИХ на повороте, и они бы на ИХ месте уж распорядились бы, не то что на своём! Кто-то пристраивался к более удачливым, как им казалось, «гуру» и даже собирали толпу последователей, которые точно знали куда идут. Но «гуры» менялись, как и состав толпы, а толпа всё шла и шла в своё «светлое будущее», теряя участников по дряхлости и обретая новых по рождению, что с неизменным рвением скандировали прежние лозунги. И каждый состав толпы верил, что они вот-вот дойдут к заветной цели и буквально завтра будут у цели.

Гонка начиналась с младенчества и заканчивалась с потерей сил, когда уставшие и обессиленные люди скатывались к подножию, испуская стоны, что столько всего ещё нужно погрызть, переползти и потрогать, и как несправедлив мир, что дал так мало им и так много всем остальным. Где же справедливость, вопрошали они, где смысл Жизни, когда уже их наградят, возможно, посмертно? Но «небеса» оставались и остаются глухими к стонам страждущих. Да и есть ли кто там на небесах, вот вопрос!

Они даже уверяли, что новые технологии дадут им, наконец, догнать эту мечту! Но технологии лишь расширяли и меняли горизонты, не давая возможности всё заграбастать. Если когда-то деревню можно было обойти за 1-2 часа, то иной город уже за несколько часов не объехать! И все куда-то несутся и стремятся из одного места в другое, из другого в третье и веруют, что новые технологии сделают это лучше, и они успеют больше! Но технологии менялись, а мир становился лишь сложнее, а люди стонали ещё усердней, что за что им это всё это, почему нельзя всё сделать проще! И ведь никто не мешает им податься в деревню и взирать рассвет с закатом на завалинке! Но нет! В суете городов больше и реальней надежда призрака, догнать который так хочется. Космические дали манят, ведь там безкрайние просторы обещают безкрайние новые ощущения! Гонка длится и длится. Это как рюмка, которую вроде должны выпить, и мир прояснится. Потом ещё, потом ещё, а потом похмелье «внезапно»! И разбор полётов, что нужно было немного не так. И опять, и опять круг.

И оказывается, нет никаких технологий, что за людей сделают то, что они сами не в силах сделать. Они лишь разнообразят пребывание в гонке людей от рождения до смерти за призрачным нечто, что желают люди обрести, ухватив ускользающий хвостик оного за очередным поворотом. Что именно? Гоняться за мечтой, которая от них-то и не убегала никогда. Она была всегда с ними, сидела на плече, как попугай или болталась перед носом, как морковка у ослика, она вообще никуда дальше их носа не удалялась! Она всегда была с ними, как бы хитро и мужественно они её не догоняли! Какие бы хитрые технологии не применяли и куда-бы в космические дали не рвались люди. Не удалялась вообще.

Она была с ними с рождения и до смерти. Однако хоть и близка, но недостижима. Неужели секрет? Да никакого секрета тут нет и небыло. Мечта оставалась с каждым и ждала, когда каждый дорастёт до неё и сорвёт этот плод, который будет наливаться соком, вырастая вместе хозяином! Хозяин лишь орошает Древо Жизни своими делами и поступками, питая его соками собственных свершений. Растёт дерево – растёт и плод. Чахнет дерево – чахнет плод. Бежит дерево за плодом – плод удаляется. Убегает дерево от плода – плод догоняет. И? Так и бегают всю жизнь люди за плодом, что висит на ветке их Древа Жизни! А им нужно лишь протянуть ветку, где вырастая и насыщая плод, свершается Дело их Жизни и он, плод этот, созрев и налившись, упадёт к их ногам!

А они? Бегают за призраком ещё зелёного плода и даже завязи, даже просто цветка или только бутона! Порой чужого плода и завязи, уверяя, что у других плод толще и слаще должен быть. Уверяя, что из завязи вот-вот появится изумительный плод! Появится, если сам каждый наполнит его соком посредством себя и даст время вызреть, а не будет ждать, что это сделают другие, моля прохожих сорвать им плод и дать укусить хоть какой. Близок плод, да не укусишь. Мог быть спелым, да всё что-то мешает ему налиться соком.

Кто же это, как не сами люди, что тратят свою жизнь не на насыщение оного Древа и плода посредством движений своей жизни, а жаждут сорвать плод в порыве броска, заполучив хоть завязь бутона, чем спелый и сладкий плод своей мечты, теряют его в этой беготне за призраком? И тянутся сорвать плод уже с рождения, сразу цветок, что не стал ещё завязью, даже не попытавшись его насытить соком, дать ему время вырасти, чтобы получить уже спелый и налитой плод.

Выращивать плод сложнее, сложнее и ждать, когда соки Древа Жизни напитают его, налив соком, проще желать получить сразу и хоть что-то, надеясь в неком порыве дотянуться до оного вожделённого плода своей мечты. Дотягиваются? Нет. Жаждут? Более чем. Изобретают множество способов? Несомненно. Винят окружающих и все-все виды зла, что им мешают сделать это? Конечно. Хотят тут и сразу? Конечно. Выйдет ли? Конечно, нет. Ибо в одиночку достичь полноценного невозможно. Но хочется и колется и видится что вот-вот, и ускользает. Коварный плод мечты Жизни, ой коварный.

***

Окликать людей было безсмысленно, они не слушали ни в начале, ни в конце, ни вообще, им было некогда. Если иногда и прислушивались, то стремились сделать не просто по-своему, но желательно тут и сразу, заполучив, казавшийся близким плод их Жизни. Они веровали в рывок, натиск, напор и взятие вершины. И ведь некоторым даже удавалось достичь её! И каково же их было разочарование, когда на вершине они обнаруживали подножие ещё большей пирамиды, что требовалось штурмовать и ощущали тут же полный и безнадёжный упадок сил! Ведь в этом последнем рывке на эту вершину они выложились.

Были и те, кто стоически ожидали, что плод нальётся и вызреет как-то сам, благодаря движению окружающих вокруг них, а они лишь наблюдатели. Некоторым удавалось вырастить довольно немаленький плод, питаемый соками жизней других, однако он быстро скукоживался, теряя их питание и усыхал, опадая сухофруктом. Впрочем, каждый развлекается в пути Жизнь от станции «Рождение» и до станции «Смерть» как умеет. Развлекались по-разному, а конец был един с классическим воплем «А нас-то за шо?».

Быть среди людей Он мог лишь не выделяясь. Люди вообще не любят выскочек. Однако и маскировка не может быть слишком сложной, ибо должна соответствовать канонам понимания текущей общественности. А общественность судит по себе. И тут полный набор страхов, ужасов, обид и слабостей. Если кто не вписывается во мнение толпы, то тут же подвергается всяческим осуждениям с её стороны, если не сказать хуже. Странности позволительны лишь немногим, за которыми толпа пристально следит, готовая сбросить с пьедестала своего обожания и растоптать всякого, кто оступится или перейдёт некую неуловимую, но чётко различимую толпой грань. Таких толпа выпихивает из среды и с обожанием, граничащим с ненавистью, рассматривает все их дела, под микроскопом своего понимания. И таким уже никуда не деться от толпы и никак не затеряться. Разве что в коридорах катакомб, что предоставляет «Смерть».

В людском обществе самой безобидной слабостью оказалось похмелье. Это всем понятно и просто, доступно всем и с ним все мерились в меру своего понимания. Как минимум это не считается чем-то необычным, если не переходить рамки некой грани. Оказывается, им страдали все. Те, кто стоически боролся с ним, страдали от его отсутствия ещё сильнее, чем те, кто познал его и пытался уловить грань, когда ещё можно выпить и ту, что оказалась лишней! Если обжорство или лень могли быть или не быть, то борьба с похмельем была национальным спортом земного населения, вне зависимости от жития и пили ли они вообще или не пили.

Люди могут бороться с похмельем от булочек, обжираясь сдобой, борясь с распирающим похмельем жажды вкусить ещё «ватрушечку» или сделать что-то или посетить, а то и прикупить немного. В зависимости от типа азарта похмелье звалось по-разному, даже «азартом», когда не в силах остановиться, люди достигали некого дна, всплывая из глубин оного водоёма, обессиленные борьбой в порыве достичь чего-то. Оно ускользало от них, виляя хвостом, который жажда азарта силилась поймать и неважно было, что это в сути материи: алкоголь, шопинг, жратва или игра. Азарт всецело поглощал своей борьбой за обладание этим или отторжением оного. Люди могут бороться как за сытость, так и за похудение после обжорства, совершенно не смущаясь, что перед похудением они обожрались.

Люди боролись с похмельем страданий! О! Это практически состязательная земная дисциплина, способная быть занесённая в мировой космический чемпионат по спортивным упражнениям. Страдали все. Все поголовно. Чем угодно. От «у меня чего-то не хватает», до «у меня этого чуть больше чем у других»! Неважно с какой стороны вы в команде состязающихся и какой конкретно инструмент у вас, тех у кого хватает или чуть не хватает, а страдания разворачиваются отнюдь нешуточные. Догнать и перегнать! Перегнать вначале этих, потом тех, потом воооооон тех. И гнаться, гнаться, гнаться! И гонка длится, длится и длится.

Люди изводят себя тем, что им чего-то «ЧУТЬ-ЧУТЬ» не хватает! Совсем чуть-чуть, у тех есть? И им надо! Обратная сторона медали - это самобичевание, что есть лишь «ЧУТЬ-ЧУТЬ» больше, а вдруг другие догонят? Нужно ещё! Само по себе это ничем не отличается, как 2 стороны 1-й медали, но позволяет вырабатывать такой объём адреналина, что галактические энергомагнаты, будь такие, несметно обогатились бы, даже не вкладываясь в стимуляторы!

Некоторые из людей полагают, что именно галактические энергомагнаты и устроили эту гонку, хотя по жизни люди сами себя подгоняют, лупя по собственной заднице, посильнее любого возможного энергомагната, что может и хотел бы выжать все соки, но в сравнении с самобичеванием людей попросту жалки в своих вероятных потугах. Однако тогда нет проблем избавиться от этой гонки, где нужно лишь остановиться гоняться за этими призраками «чуть-чуть».

Но люди не могут! Не могут остановиться, будь то сигареты, алкоголь, шмотки, жратва или иные азарты. Круг замкнут, круг манит, люди готовы достигать целей, ведь цель манит! Виноваты ли в этом высшие силы? Вряд ли. К чему им эта гонка на износ? Будь таковые, они бы больше заботились о качестве и тучности поголовья, чем изматывали бы оное в гонках за эфемерностью.

Но люди, такие люди. Им проще веровать, что их по жопе бьют энергомагнаты, что заставляют их гнаться за некой целью впереди из собственных интересов, чем остановиться и перестать бегать за непонятной целью, которую они так и не в силах поймать.


Глава 10. Над небом голубым

Покуда люди веровали в неких неуловимых энергомагнатов в их представлении, что пасут их, подгоняя плёткой, от этого такой «ослик» бежал ещё веселее, ведь морковку он везёт сам. И хотя в его силах остановить этот безконечный бег по кругу, но ослик предпочитает догонять морковку, ускоряя бег, чем остановиться, ведь в сути ничего не меняется – морковка, как висела перед носом, так и висит.

Вершитель не раз наблюдал картину непонятных всплесков людской взволнованности, что заполняла их баки странной вожделенной субстанцией, излишки которой впоследствии он выгодно загонял в высшие миры. Однако это была всё же контрабанда, за которую вряд ли похвалят, и обнародовать это как официальный способ Вершитель не спешил. Однако этот способ был изобретён и применён не им, а Вершитель лишь наследовал данное оборудование, дивясь хитростям и смысловой глубине проработке оного.

В целом мир, что звали аборигены «Земля», не выделялся из сонма остальных миров, где развивались посевы жизни, спели, зрели и утилизировались, когда приходила пора Жатвы. Отличались вкусовые нюансы, но не суть. Миры давали свой доход, что отправляли выше. Фермы работали вполне сносно. Однако данный мир зачем-то был выведен из стандартного обращения местного материала и приспособлен под обработку субстанции, что регулярно поступала из этого мира в высшие миры. Субстанция добывалась хоть в опосредованном, но постоянном текущем режиме, что отличало этот мир от других, где требовалось ждать сбора урожая. Тут же субстанция поставлялась и наполняла ёмкости, составляя собой неплохой побочный приработок Вершителя, хотя при этом он лишь был скорее наблюдателем, снимавшим избыток пенки, чем участником данного, непонятного ему процесса, как от источника субстанции, так и до потребителей. Но было достаточно, что за такой «пустячок» Вершителю доставалась немалая, хоть и нелегальная, прибыль, которая с лихвой окупала все непонятные вопросы, что роились в его коконе по поводу данного обстоятельства и решать их торопиться смысла небыло, как и лишаться источника такого выгодного, хотя и странного, дохода.

Было что-то загадочное в этой «аппаратуре», которую, после назначения на должность Вершителя, правдами или нет, Вершитель, тогда ещё вступивший в должность после исчезновения прежнего при невыясненных обстоятельствах, обнаружил в дальнем необитаемом углу теперь уже своего хозяйства, куда опасались соваться даже самые смелые распорядители. Оно исправно работало, наполняя пространство странным свечением, однако суть данного производства ему оставалась и поныне непонятной. Однако если функционирует, то зачем мешать? Тем паче, что согласно негласному мнению, данный мир «Земля», был на неком особом счету у тех, кого не принято называть и мыслить и лучше и лишний раз их не тревожить странными вопросами. Возможно даже ввиду того, что снабжая высшие миры этой субстанцией, мир получал преференции, а Вершитель побочный доход и менять этот порядок не входило в его планы.

Данная логическая цепочка взаимосвязей Мира внизу и миров наверху, оставалась Вершителю неизвестной и непонятной как в сути, так и практически, что не мешало ему использовать в своих целях остаточные явления с этой аппаратуры, сливая небольшой излишек. Который, как он выяснил, весьма и весьма ценился где-то там выше, и который ему удавалось сбывать с весьма неплохими преференциями для себя, хотя и контрабандой. И более того, выяснилось, что данная субстанция весьма и весьма востребована и очень даже ценится, на счёт чего Вершителю удалось заполучить весьма неплохих покровителей и даже оборудовать здешнее местечко весьма неплохо, обставив и укрепив.

Что это была за субстанция, зачем она перегонялась, как получалась, для чего использовалась где-то там и почему так ценилась где-то Вершителя, по сути, не очень волновало. Доставшееся хозяйство вполне себе функционировало и обеспечивало неплохое положение на своём уровне Вершителя Всея Миров, хотя его порой терзали смутные сомнения о судьбе прежнего Вершителя, что внезапно, как поговаривали, исчез, освободив это место.

***

Поговаривали всякое, однако доподлинно так никто и не знал куда и почему, зачем и отчего это случилось, да и так ли важно, ведь освободилось место, что новый Вершитель и занял с присущей ему ловкостью. Были высшие «комиссии» с весьма странными и загадочными сгустками «оттуда», которые дотошно изучили местность, но ничего вроде как не нашли. Так и оставив загадкой исчезновение прежнего Вершителя Всея Миров, хотя, поговаривали, Он, прежний, был непрост, весьма непрост. Возможно, даже откуда-то оттуда, непроизвольно всполох молнии у сгустка при этом упоминании вытягивался куда-то вверх, однако этого никто из местных не знал, записей небыло, а комиссия, даже после попыток «подкупа» странной субстанцией, хоть и разболтала всяческие тайны, но сама была не в курсе такого ажиотажа к такому явлению.

Вершитель и сам провёл расследование, а уж его этот вопрос интересовал поболее любой «комиссии», однако все ухищрения и хитрости к коим он прибегал, ничего путного не давали. Записи испарились, да и были ли. Протоколы работ систем лишь зафиксировали уход из Распределителя и ничего более, даже место назначения осталось загадкой и могло быть любым из всего сонма доступных миров, что расстилались мироворотом млечного пути пред взором Вершителя в рамках полномочий, теперь уже его, Распределителя. Однако искать в этой мешанине миров крупинку сгустка не так и просто, даже если потенциально известны характеристики, а ведь это не рядовой сгусток.

Естественно все прибывшие из сонма подотчётных миров на перераспределение в Распределитель подвергались не только стандартной процедуре чистки и выравниванию, но и методично изучались на любые возможные и даже случайные контакты с чем-то странным типа прежнего Вершителя. Но партия прибывших сменяла партию, их счёт давно перевалил за многозначные цифры, а искомых сведений о чём-то похожем как небыло, так и нет. Встречались иногда упоминания, что на некой «Земле», как звали её прибывшие, случались странные казусы, и кто-то показывал «чудеса». Однако срочно высланные в этот район группы «небесного» реагирования могли лишь констатировать фольклорные рассказы местных аборигенов о неких странных личностях, которые умудрялись исчезнуть раньше, чем они прибывали. Однако деятельность оных порой довольно резко меняла ситуацию в пространстве того мира, оставаясь загадкой самой личности, что поднимала волну изменений сообществ мира и куда-то растворялась, вполне возможно теряясь в толпе аборигенов, да и была ли личность?

Впрочем аборигены того и прочих миров были подготовлены что их ждёт награда, если они всё же смогут сообщить что-то нужное «небесам» о необычных и странных «пришельцах» или местных и те старались. Тащили всякий мусор и подделки, уверяя, что вот именно это то и есть! Забавные, как если бы хотели обмануть сами «небеса», считая себя умнее и хитрее, заполучив, таким образом, преференции в виде бессмертия или райской жизни в распределителе. Естественно разные культы, в которые сбивались аборигены, дабы облегчить себе задачу старались порой весьма активно, но результат был никакой, хотя аборигены чего только не тащили под видом найденного, выдавая желаемое за случившееся.

А из своих рядов даже назначали «святых», которые, по сути, и их задумке и должны выполнить искомую роль в этом поиске и быть сданными под видом найденного! Но кого они хотели обмануть, таща и таща этих «святых» в приёмники? Они даже сами уверовали в то, что нашли и возводили этих «святых» в ранг небожителей, молясь на них, разбирая их на куски, растаскивая по местам моления. Однако у всех этих «святых» был изъян – они были смертны и смертны внезапно, и даже если их трупик обладал местными «целебными» свойствами, то этого было недостаточно!

Ведь требовался тот, кто не показательно был безсмертным, а всамделишно! И одно время у аборигенов даже был массовый психоз с казнями, когда казнили всех кого подозревали в безсмертии! Хватали и казнили. Если бы выжил казнённый – то безсмертен и это именно тот, кого искали! Уж сколько надежд было, что вот этот именно тот! Но вот казнь и опять бездыханный трупик. Уж сколько тел перепортили, жуть! Даже стенка на стенку рубались ради такого случая, называя это войной!

Однако в череде этих казней выделялось несколько случаев, когда казнённые, даже прикинувшись умерщвлёнными, внезапно для аборигенов исчезали, уходя буквально из под носа охраны! Именно эти случаи интересовали Вершителя больше всего, и именно по ним было собрано больше всего сведений и роздано местным ориентировок на поиск. Однако сами персонажи исчезали безследно в толпе аборигенов, затерявшись в веках ихних жизней. И можно было бы поверить, что они где-то померли и их хладный трупик давно сгнил или разобран местными на амулеты, однако с безсмертными такой трюк не проходит! Но при этом они и не обнаруживались, а если и обнаруживались по делам, то исчезали, растворяясь в местной жизненной форме, без каких либо надежд на быть найденными раньше прибытия летучих групп, которые за это время научились быть не просто мобильными, а практически мгновенно являться в подозрительные места. Однако это не помогало никак.

***

Иногда Вершитель погружался взором в этот странный мир, расстилающийся где-то среди безбрежной бархатной «черноты» в вихре протуберанца «млечного пути», как этот мироворот звали иногда прибывшие аборигены, хотя безбрежность была крайне условной, но внизу неё был этот мир, которому в виде преференций было дано право неограниченных возможностей. Кем было дано и по какой причине, оставалось загадкой, но даже рамки полномочий Вершителя небыли способны как прекратить эти полномочия, так и пересмотреть их, а потому приходилось их лишь констатировать и мириться с таким положением дел какого-то мира одного из многих!

Это щекотало перспективами, ведь там было возможно всё, несмотря на заслуги прежнего для любого кто попал туда, без учёта всех заслуг и прежних привилегий. Однако это всё зависело от каждого персонально и не зависело от прежних заслуг в иных мирах, сплошное равенство без учёта прежних наработок и заслуг, что было где-то несправедливо к аксакалам космических далей, которые наравне с «желтоискрыми» вынуждены были участвовать во всех тонкостях мира, несмотря на прежние заслуги. Никакого уважения к «звёздочкам» и «погонам»! Это было странно. Странно то, что местные не успевали реализовать собственные возможности за короткие сроки местной Жизни, начиная свой путь раз за разом, стремясь завершить кольцо своего века раньше, чем их накроет «Смерть». Это было похоже на бесконечную гонку за призрачной целью, где их приз хоть и был буквально в пределах вытянутой конечности, но не давался им.

Со стороны было неплохо видно, что погоня не давала им возможность преодолеть этот малюсенький шажок до цели, и что решение было банальным и очевидным: не рваться за целью, тратя на это все силы. Цель сама шла к ним, но неспешно, по мере реализации их возможностей и подкопа делами под основанием оной. Однако им не хватало терпения, и они срывались, в надежде в едином порыве прыжком её достать и вот цель опять от них ускользала!

Местные в распределителе и прибывшие, ожидающие пересылки, даже организовали тотализатор, ставя на тех или иных, кто дальше дойдёт или кто сломается быстрее. Кто-то даже пользовался подсказками, снабжая местных некой «информацией свыше», по сути бесполезной, но подстёгивающей их, как кнутом, ибо она выдавалась за эксклюзивную, что поможет вот-вот овладеть целью. И «скакун» рвался вперёд, порой обходя соперников, давая игроку шанс получить больше по ставке, но не достичь цели, ибо тогда тотализатор не имел бы смысла в этом круге забега, который должен был длиться и длиться до падения очередного «скакуна» в порыве достичь желаемую цель.

С одной стороны азартные игры в сером мире не приветствовались, согласно правил. И Вершитель обязан был их пресекать. Однако они позволяли собирать неплохой сырец маржи, отправляя его в побочную переработку. С другой стороны Вершитель мог просто «не замечать» некоторых особенностей своих подчинённых вверенного ему Распределителя, ведь важно, что тот выполнял свои функции и все, включая высшие миры, были довольны его функционированием. А больше или ещё больше выработает этот странный Мир, излишки кто же будет считать, лишь бы выполнялся план и небыло сбоев. А раз это обеспечивало неплохой доход, то Вершитель вполне попустительски относился к такой слабости подчинённых устраивать азартные гонки среди аборигенов, даже использующих «запрещённые» подсказки свыше, которые, как тем «внизу» казалось, доходят только до них, как избранных. Однако избранных было прилично, всяк тут хотел поставить на своего «таракана» их даже пестовали и подбадривали, тренируя и ведя по местной жизни, естественно со своими целями, достигая неплохих результатов порой.

Все получали своё. Местные аборигены мира - избранность или исключительность среди простых аборигенов, считая себя уникальными, веруя в исключительность, и что их вот-вот заберут куда-то туда. Их действительно забирали и когда они пребывали в Распределитель вполне естественным путём, то тем казалось, что это их награда за избранность и исключительность. Их отмывали, подправляли и латали, и если что оставалось после очистки от грязи, то отправляли обратно. Ничего личного, только бизнес, как говаривали где-то там внизу некоторые местные циники.

Работники Распределителя так имели свой гешефт, который, как они считали, они делали вне взора Вершителя, хитро обходя запреты и правила за его «спиной», осуществляя теневое обращение местной валюты, которая появилась в Распределителе непонятно откуда, но была весьма востребована и обращалась весьма неплохо, пополняя казну Вершителя за счёт ссуд и оборотов, естественно не официально. Что лишь подстёгивало интерес и азарт, а так же необходимость к функциональным обязанностям, ведь теряя должность в Распределителе, работники оного автоматически теряли все преференции связанные с этой теней системой, а значит, не имели больше их, как все остальные. А это был для них грустно, и служило отличным стимулом к исполнительности и обязанностям, что не могло не повышать дисциплину, а для этого ведь разные методы хороши и кнут и пряник.

Вершитель же, имея с этого гешефт, выпуская местную «монету» из того же сырца, что поставлял этот мир, давая неофициально ссуды, и не только обеспечивал функционирование Распределителя на высоком уровне профессионализма, но и неплохо поднял своё благосостояние на этом. Смущала его иная мысль, ведь не он организовал эту систему стимулов и наград. Он был лишь её частью, подыгрывая существующей до него Системе, пользуясь настройками и наработками прежнего, однако получая всё же преференции, которые небыли предусмотрены прежним Вершителем для него самого, что было подозрительно.

И оставался червячок сомнений, ведь если Вершитель прежний не имел преференций с функционала данной системы, то зачем всё это было так устроено и так хитро и тонко настроено?! А настроено было тонко и отточено до мельчайших деталей, что механизм Распределителя функционировал даже несмотря на все попытки Вершителя понять как оно и зачем тут работает. Да и была ли нужда что-то менять, коль всё так изумительно функционировало?

И Вершитель был вполне доволен своим местом, своими возможностями и своими достижениями в данном месте и на данной должности и более всего преференциями. И возможно, возможно когда-нибудь даже станет чем-то большим! Впрочем, тут время не имело значения, а день всегда был серым.


[Невозможное возможно, часть 6, гл9-10, 25/05/2016, dmitrijan, иллюстрация обложки DareToBelieve]
[NV_25052016_Невозможное возможно_ч6_гл9-10, Dmitrij]
Книга «Невозможное возможно» читать далее: "Часть 6 (Глава 11)"


  • 1
С Днем рождения!

"Годы людской жизни? Годы лишь людской жизни. Что могут значить годы людской жизни в сравнении с вечностью мироздания?"
Всё. Иначе бы мы не променяли вечность мироздания на годы людской жизни)

Либо то, либо другое?

  • 1